Михаил Краснянский

СБОРНИК ЗАДАЧ ПО РУССКОЙ ПОЭЗИИ


 

1. Назовите авторов процитированных стихотворений или их отрывков - 32-х русских поэтов ХІХ и ХХ веков.
2. Три  стихотворные цитаты (переведенные на русский язык) принадлежат европейским поэтам. Какие именно? Кто их авторы?

 

 №1

 

 

                   *  *  *                    *  *  *
  Молчи, скрывайся и таи
И чувства, и мечты свои -
Пускай в душевной глубине
Встают и заходят оне,
Безмолвно, как звезды в ночи, -
Любуйся ими - и молчи.
Как сердцу высказать себя ?
Другому как понять тебя ?
Поймет ли он, чем ты живешь ?
Мысль изреченная есть ложь.
Взрывая, возмутишь ключи, -
Питайся ими - и молчи.
Лишь жить в себе самом умей -
Есть целый мир в душе твоей
Таинственно-волшебных дум ;
Их оглушит наружный шум,
Дневные разгонят лучи, -
Внимай их пенью - и молчи !

                 *  *  *  

Вдали от солнца и природы,
Вдали от света и искусства,
Вдали от жизни и любви
Мелькнут твои младые годы,
Живые помертвеют чувства,
Мечты развеются твои.
И жизнь твоя пройдет незрима,
В краю безлюдном , безымянном,
На незамеченной земле, -
Как исчезает облак дыма
На небе тусклом и туманном,
В осенней беспредельной мгле...
 

                 *  *  *

Нам не дано предугадать,
Как слово наше отзовется, -
И нам сочувствие дается,
Как нам дается благодать...
 

  На мир таинственный духов,
Над этой бездной безымянной,
Покров наброшен златотканый
Высокой волею богов.
День - сей блистательный покров -
День, земнородных оживленье,
Души болящей исцеленье,
Друг человеков и Богов !
Но меркнет день - настала ночь;
Пришла - и с мира рокового
Ткань благодатную покрова,
Сорвав, отбрасывает прочь...
И бездна нам обнажена
С своими страхами и мглами,
И нет преград меж ей и нами -
Вот отчего нам ночь страшна !
 
 

                 *  *  *  

О, как на склоне наших лет
Нежней мы любим  и суеверней...
Сияй, сияй прощальный свет
Любви последней, зари вечерней !
Полнеба охватила тень,
Лишь там, на западе сиянье, -
Помедли, помедли, вечерний день,
Продлись, продлись очарованье.
Пускай скудеет в жилах кровь,
Но в сердце не скудеет нежность...
О ты, последняя любовь !
Ты и блаженство и безнадежность.
 

                 *  *  *

Природа - сфинкс. И тем она верней
Своим искусом губит человека,
Что, может статься, никакой от века
Загадки нет и не было у ней.
 

 

 

???       

 

№2

 

 

 

                       *  *  *

Невыразимая печаль
Открыла два огромных глаза, -
Цветочная проснулась ваза
И выплеснула свой хрусталь.
 
Вся комната напоена
Истомой - сладкое лекарство !
Такое маленькое царство
Так много поглотило сна.
Немного красного вина,
Немного солнечного мая -
И, тоненький бисквит ломая,
Тончайших пальцев белизна...

                       *  *  *
Петербург!  Я  ещё  не  хочу  умирать:
У  тебя  телефонов  моих  номера.
Петербург!  У  меня  ещё  есть  адреса,
По  которым  найду  мертвецов  голоса.
Я  на  лестнице  черной  живу,  и  в  висок
Ударяет  мне  вырванный  с  мясом  звонок,
И  всю  ночь  напролёт  жду  гостей  дорогих,
Шевеля  кандалами  цепочек  дверных.

 

                 *  *  *

Художник нам изобразил
Глубокий обморок сирени
И красок звучные ступени   
На холст, как струпья, положил.
Он понял масла густоту,
Его запёкшееся лето
Лиловым мозгом разогрето,
Расширенное в духоту.
    
                 *  *  *

Жил Александр Герцович
Еврейский музыкант, -
Он Шуберта наверчивал,
Как чистый бриллиант.
И всласть, с утра до вечера,
Заученную вхруст,
Одну сонату вечную
Играл он наизусть

                 *  *  *

Бессонница.  Гомер.  Тугие  паруса.
Я  список  кораблей  прочел  до  середины.
Сей  длинный  выводок, сей  поезд  журавлиный,
Что  над  Элладою  когда-то поднялся

                 *  *  *

Всё  перепуталось,  и  некому  сказать,
Что,  постепенно  холодея...
Всё  перепуталось  и  сладко  повторять :
Россия.  Лета.  Лорелея. 

     
???     

 

 №3

 

 

 

                 *  *  *             

 

                 *  *  *             

  Гул утих. Я вышел на подмостки,
Прислонясь к дверному косяку,
Я ловлю в далеком отголоске,
Что случилось на моём веку.
На меня наставлен сумрак ночи
Тысячью биноклей на оси.
Если только можно, Аве Отче,
Чашу эту мимо пронеси.
Но продуман распорядок действий,
И неотвратим конец пути.
Я один, все тонет в фарисействе.
Жизнь прожить - не поле перейти.
  Мело, мело по всей земле,
Во все пределы,
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
На озаренный потолок
Ложились тени,
Скрещенья рук, скрещенья ног,
Судьбы скрещенья.
И падали два башмачка
Со стуком на пол,
И воск слезами с ночника
На платье капал.
На свечку дуло из угла,
И жар соблазна
Вздымал, как ангел, два крыла
Крестообразно.
И всё терялось в снежной мгле,
Седой и белой.
Свеча горела на столе,
Свеча горела.
 

                 *   *  *

 

 

И полусонным стрелкам лень
Ворочаться на циферблате,
И дольше века длится день,
И не кончается объятье.
 

 

 

                 *  *  *

 

  Прощай, лазурь Преображенская
И золото второго Спаса.
Смягчи последней лаской женскою
Мне горечь рокового часа.
Прощай, размах крыла
Расправленный,
Полета вольное упорство,
И образ мира, в слове явленный,
И творчество, и чудотворство.
                   *  *  *  
Но старость - это Рим, который
Взамен турусов и колёс
Не читки требует с актёра,
А полной гибели всерьёз.
Когда строку диктует чувство,
Оно на сцену шлёт раба,
И тут кончается искусство,
И дышат почва и судьба.
 

                *  *  *

 

                   *  *  *

  Другие по живому следу
Пройдут твой путь за пядью пядь.
Но пораженье от победы
Ты сам не должен отличать.
И должен ни единой долькой
Не отступаться от лица.
Но быть живым, живым - и только,
Живым - и только. До конца !
  Не спи, не спи, работай,         
Не прерывай труда,
Не спи,  борись с дремотой,
Как лётчик, как звезда.
Не спи, не спи, художник,
Не предавайся сну.
Ты - вечности заложник
У времени в плену.

 

 

???     

 

 № 4

 

 

                               Эсхил

 
Я содрогаюсь, глядя на твои черты немые,
Полные могучей и строгой мысли.
С древней простотой изваян ты, о старец.
Бесконечно далёки дни, когда ты жил, и мифом
Теперь те дни нам кажутся. Ты страшен
Их древностью. Ты страшен тем, что ты,
Незримый в мире двадцать пять столетий,
Незримо в нём присутствуешь доныне,
И пред твоею славой легендарной
Всесильно Время. - Рок неотвратим,
Всё в мире предначертано Судьбою,
И благо поклоняющимся ей,
Всесильной, осудившей на забвенье
Дела всех дел. Но ты пред Адрастеей
Склонил чело суровое с таким
Величием, с такою мощью духа,
Какая подобает лишь богам
Да смертному, дерзнувшему впервые
Восславить дух и дерзновенье смертных !
???     
 

№  5

                   *  *  *
Я сразу смазал карту будней,
Плеснувши краски из стакана.
Я показал на блюде студня
Косые скулы океана.
На чешуе жестяной рыбы
Познал я зовы новых губ...
А вы ноктюрн сыграть смогли бы
На флейте водосточных труб?
???       

№  6

                               *  *  *
Верю в Солнце Завета, вижу зори вдали.
Жду вселенского света от весенней земли.
Все дышавшее ложью отшатнулось, дрожа.
Предо мной - к бездорожью золотая межа.
Заповеданных лилий прохожу я леса.
Полны ангельских крылий
Надо мной небеса.
Непостижного света  задрожали струи.
Верю в Солнце Завета, вижу очи Твои.
???       

  

№  7

                   *  *  *
Не жалею, не зову, не плачу,
Все пройдет, как с белых яблонь дым.
Увяданья золотом охвачен,
Я не буду больше молодым.
Ты теперь не так уж будешь биться,
Сердце, тронутое холодком,
И страна березового ситца
Не заманит шляться босиком
Я теперь скупее стал в желаньях,
Жизнь моя - иль ты приснилась мне ?
Словно я весенней гулкой ранью
Проскакал на розовом коне.
Все мы, все мы в этом мире тленны,
Тихо льется с кленов листьев медь ...
Будь же ты вовек благословенно -
Что пришло процвесть и умереть.
???       

 

№  8

                   *  *  *
Под ветром холодные плечи
Твои обнимать так отрадно:
Ты думаешь- нежная ласка,
Я знаю- восторг мятежа !
И теплятся очи, как свечи
Ночные, и слушаю жадно -
Шевелится страшная сказка,
И звездная дышит межа...
О, в этот сияющий вечер
Ты будешь все также прекрасна,
И, верная темному раю,
Ты будешь мне  светлой звездой !
Я знаю,что холоден ветер,
Я верю,что осень бесстрастна !
Но в темном плаще не узнают,
Что ты пировала со мной !
И мчимся  в осенние дали, и слушаем  дальние трубы,
И мерим ночные дороги, холодные выси мои ...
Часы торжества миновали - мои опьяненные губы
Целуют в предсмертной тревоге холодные губы твои.
???       

 

№  9

                   *  *  *

Свободы  сеятель  пустынный,
Я  вышел  рано,  до  звезды ;
Рукою  чистой  и  безвинной
В  порабощенные  бразды
Бросал  живительное  семя -
Но  потерял  я  только  время,
Благие  мысли  и  труды ...
Паситесь,  мирные  народы !
Вас не  разбудит  чести  клич.
К  чему  стадам  дары  свободы ?
Их  должно  резать  или  стричь.
Наследство  их  из  рода  в  роды -
Ярмо  с  гремушками  да  бич.

???       

 

№  11а

                   *  *  *

Будь  проклят,  император  Петр,
стеливший души,  как  солому.
За  боль  текущую - былому
пора  устроить  пересмотр.
От  крови  пролитой  горяч,
будь  проклят,  плотник  саардамский
крушитель вер,  угодник  дамский,
печали  певческой  палач.
Сам  брады  стриг,  сам  главы  сек -
будь  проклят,  царь-христоубийца
за  то,  что  кровию  напиться
ни  разу  досыта  не  смог.
А  Русь  ушла  с  лица  земли
в  тайнохранительные  срубы,
где  никакие  душегубы
ее  обидеть  не  могли.
Будь  проклят,  ратник  сатаны,
смотритель  каменной  мертвецкой,
кто  от  нелепицы  стрелецкой
натряс  в немецкие  штаны.
Будь  проклят,  нравственный  урод !
Вершитель  дел,  ревнитель  плоти ...
А  я  служу  другой  заботе,
а  ты  мне  затыкаешь  рот.
Будь  проклят  тот, кто  проклял  Русь,
сию  морозную Элладу.
Руби  мне  голову  в  награду
за то,  что  с  ней  не  покорюсь !

???       

№  10

 Гражданская  война


Одни  восстали  из подполий,
Из  ссылок,  фабрик,  рудников,
Отравленные  темной  волей
И  горьким дымом  городов.
Другие - из  рядов  военных,
Дворянских  разоренных  гнезд,
Где  проводили  на  погост
Отцов  и  братьев  убиенных.
В  одних  доселе  не  потух
Хмель  незапамятных  пожаров
И  жив  степной  разгульный  дух
И  Разиных,  и  Кудеяров.
В других,  лишенных  всех  корней, -
Тлетворный  дух  столицы  Невской,
Толстой  и  Чехов,  Достоевский -
Надрыв  и смута  наших  дней.
А  я  один  стою  меж  них
В  ревущем  пламени  и  дыме,
И  всеми  силами  своими -
Молюсь  за тех  и  за  других ...

                          *  *  *
Грааль скорбей несём по миру мы -
Изгнанники, скитальцы и поэты.
Кто жаждал быть, но стать никем не смог...
У птиц - гнездо, у зверя - тёмный лог;
А посох - нам и нищенства заветы.

???       

№  11б

                   *  *  *

На   машинке старой стукал
двадцать пять часов на дню –
сочинял для театра кукол
я какую-то фигню.

Возле чеховской калитки,
там, где цвёл вишнёвый сад,
выводил своих на нитке
персонажей – пусть висят.
 
На машинке стукал, стукал,
стукал, стукал, стукал я -
вот и стал одной из кукол,
кукол, кукол, кукол я.

???       

 

№  12а

№ 12б
                   *  *  *                    *  *  *
Страна  лесов,  страна  полей,
Упадков  и  расцветов,
Страна  сибирских  соболей
и  каторжных  поэтов.
Весь  мир хранит  твои  меха,
Но  паче - дух  орлиный ;
Он  знает  стоимость  стиха
И  шкурки  соболиной.
И  только  ты,  страна  полей,
Предпочитаешь  сдуру
Делам  своих  богатырей -
Их  содранную  шкуру. 
Евангелье от Матфея,
От Марка и от Луки
Читаю, благоговея,
Неверию вопреки.
И всё-таки снова, снова
Четвёртым из них задет,
Поскольку мне тоже Слово -
Начало всего и Свет...


                   *  *  *
Считали: всё дело в строе,
И переменили строй.
и стали беднее втрое
И злее, само собой.
Считали: всё дело в цели,
И хоть изменили цель,
Она, как была доселе -
За тридевять земель.
Считали: всё дело в средствах,
Когда же дошли до средств -
Прибавилось повсеместно
Мошенничества и зверств.
Меняли шило на мыло
И собственность на права...
А необходимо было
Себя поменять сперва !

???       
???       

 

 

№  13а

№ 14

                   *  *  *                              

                          *  *  * 

И  в  полночь  на  край долины
увел  я  жену  чужую,
а  думал - она  невинна...
Я  сонных  грудей  коснулся,
последний  проулок  минув,
и  жарко  они  раскрылись
кистями ночных  жасминов.
А  юбки,  шурша  крахмалом,
в  ушах  у меня  дрожали,
как  шелковые  завесы,
раскромсанные  ножами.
За  голубой  ежевикой
у  тростникового  плеса
я  в  белый  песок  впечатал
ее  смоляные  косы.
Я  сдернул  шелковый  галстук,
она  наряд  разбросала,
я  снял  ремень  с  кобурою,
она - четыре  корсажа.
Ее  жасминная  кожа
светилась  жемчугом  теплым,
нежнее  лунного  света,
когда  скользит  он  по  стеклам.
А  бедра  ее  метались,
как  пойманные  форели,
то  лунным  холодом  стыли,
то  белым  огнем  горели.
И  лучшей  в  мире  дорогой
до  первой  утренней  птицы
меня  этой  ночью  мчала
атласная  кобылица...
Тому,  кто  слывет  мужчиной,
нескромничать  не  пристало,
и  я  повторять  не стану
слова,  что  она  шептала.
В  песчинках  и  поцелуях
ушла  она  на  рассвете.
Кинжалы  трефовых  лилий
вдогонку  рубили  ветер.
Я  вел  себя  так, как  должно, -
цыган  до  смертного  часа -
я  дал  ей  ларец  на  память
и  больше  не  стал  встречаться
запомнив  обман  той  ночи
у края  речной  долины :
она  ведь  была  замужней,
а  мне  клялась,  что  невинна.
 

???       

№ 13б
                    *  *  *
Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал:
Один - предательством, другой -
Отравою похвал,
Трус - поцелуем, тот, кто смел -
Кинжалом наповал ! 

???       

Моим  стихам,  написанным  так  рано,
Что  и  не  знала  я,  что  я - поэт,
Сорвавшимся,  как  брызги  из  фонтана,
Как  искры  из  ракет,
Ворвавшимся,  как  маленькие  черти,
В  святилище, где  сон  и  фимиам,
Моим  стихам  о  юности  и  смерти -
Нечитанным  стихам ! -
Разбросанным  в пыли  по  магазинам,
/ Где  их  никто  не  брал  и  не  берет /,
Моим  стихам, как  драгоценным  винам,
Настанет  свой черед.

???       

№ 15

                      *  *  *
Годовщину  последнюю  празднуем.
Ты  пойми, что  сегодня  точь  в  точь
Нашей  первой  зимы  той алмазной
Повторяется  снежная  ночь.
Пар  валит  из-под  Царских  конюшен,
Погружается  Мойка  во  тьму.
Свет  луны, как  нарочно,  притушен,
И  куда  мы идем - не  пойму.
В  грозных  айсбергах  Марсово  поле,
И  Лебяжья  лежит  в  хрусталях.
Чья  с  моею  сравняется  доля,
Если  в  сердце  веселье  и  страх !
И  трепещет,  как  дивная  птица,
Голос  твой  у меня над  плечом,
И,  внезапным  согретый  лучом,
Снежный  прах  так  тепло  серебрится...

???       

№  16

                         *  *  *
Я  увидел  во  сне  можжевеловый  куст,
Я услышал  вдали  металлический хруст.
Аметистовых  ягод  услышал  я  звон
И во сне,в  тишине  мне  понравился  он.
Я почуял сквозь сон  легкий запах  смолы
Отогнув  невысокие  эти  стволы,
Я  заметил  во  мраке  древесных  ветвей
Чуть  живое  подобье  улыбки  твоей.
Можжевеловый куст,можжевеловый куст,
Остывающий  лепет  изменчивых  уст.
Легкий  лепет,  едва  отдающий  смолой,
Проколовший меня  смертоносной  иглой.
В  золотых  небесах  за  окошком  моим
Облака  проплывают  одно  за  другим,
Облетевший мой садик  безжизнен и пуст.
Да  простит  тебя  Бог,
Можжевеловый  куст... 

???       

 

№  17

4   Поэта   Войны : 

А) Б)

                          *  *  *

                        *  *  *

 Есть  в  голосе  моем  звучание  металла.
 Я  в  жизнь  вошел  тяжелым  и  прямым.
 Не  все  умрет.  Не  все  войдет  в  каталог.
 Но  только  пусть  под  именем  моим
 Потомок  различит  в  архивном  хламе
 Кусок  горячей,  верной  нам  земли,
 Где  мы  прошли  с  обугленными  ртами
 И  мужество,  как  знамя,  пронесли.
 Мы  были  высоки,  русоволосы,
 Вы в книгах  прочитаете,  как  миф,
 О  людях,  что  ушли,  не  долюбив,
 Не  докурив  последней  папиросы.

Я  только  раз  видала  рукопашный.
Раз -  наяву.  И  сотни  раз -  во  сне.
Кто  говорит,  что  на  войне  не  страшно,
Тот  ничего  не  знает  о  войне.

???       
???       

В)

 Г)

                    *  *  *

                   *  *  *

 Когда  на  смерть  идут - поют,
 а  перед  этим  можно  плакать.
 Ведь  самый  страшный  час  в  бою -
 час  ожидания  атаки.
 Снег  минами  изрыт  вокруг
 и  почернел  от  пыли  минной.
 Разрыв - и умирает  друг,
 и  значит  смерть  проходит  мимо.
 Сейчас  настанет  мой  черед,
 за  мной  одним  идет  охота...
 Будь  проклят,  сорок  первый  год,
 ты,  вмерзшая  в снега  пехота.
 Но  мы  уже  не  в  силах  ждать,
 и  нас  ведет  через  траншеи
 окоченевшая  вражда,
 штыком  дырявящая  шеи.
 Бой  был  короткий.  А  потом
 глушили  водку  ледяную,
 и  выковыривал  ножом
 из-под  ногтей  я  кровь  чужую.

Погоди, дай  припомнить... Стой !
Мы  кричали “ура”...  Потом
я  свалился  в  окоп  пустой
с  развороченным  животом.
Где-то плачущий крик “ура”...
Но  сошел  и  отхлынул  бой.
Здравствуй,  матерь-земля,  пора ! -
Возвращаюсь  к  тебе тобой.
Ты  кровавого  праха  горсть
от  груди  своей  не  отринь;
не  как странник  и  не  как  гость
шел  я  в громе  твоих  пустынь.
Я  хозяином  шел  на  смерть, -
сам  приученный  убивать, -
чтобы  верить, любить  и  сметь,
чтобы  лучшить  и  открывать...
Над  рассветной  твоей  рекой
встанет  завтра  цветком  огня
мальчик  бронзовый -  вот  такой,
как  задумала  ты  меня.
И  за  то,  что  последним  днем
не  умели  мы  дорожить,
воскреси  меня  завтра  в нем -
я  его  научу,  как  жить ! 

???       
???       

 

№  18

               *  *  *

Остается  во фляге
невеликий  запас,
и  осенние  флаги
зажжены  не  про  нас.
Вольным -  вольная  воля,
ни  о  чем  не  грущу.
Вздохом  в  чистое  поле
я  тебя  отпущу.
Но  откуда  на  сердце
вдруг  такая  тоска -
жизнь  уходит  сквозь  пальцы
желтой  горстью  песка.

Бывают  крылья  у  художников,
портных  и  железнодорожников.
Но  лишь  художники  открыли -
КАК  прорастают эти  крылья.
А  прорастают  они  так,
из  ничего,  из  ниоткуда...
Нет  объяснения  у чуда,
и  я на  это  не  мастак.         

???       

 

19

                                        *  *  *                                *  *  *

Разделить  на  двоих  можно  все - от  гардин  до  буфета :
в  эту  кучу  часы,  а  вон  в  ту -  абажур  голубой ...
Ну  а  как  поделить  золотые  над  морем  рассветы,
дни  и  годы,  что  вместе  прожили  с  тобой ?
Я  вещей  не  хочу -  пусть  здесь  все  остается,  как  было ;
я  из  дома  уйду,  как    пехота -  без  клади,  пешком ...
Только  наши  рассветы  тебе  я  оставить  не  в силах,
я  себе  их  возьму,  их  собой  унесу   целиком ...

Слишком  в  “Гамлете”  режут  и колют
Мне  милее  куда - “Три  сестры” .
Там  все  просто : встают  и  уходят -
И  выходят  навек  из  игры.       

             

???       

 

 №  20

 №  21

                   *  *  *

                   *  *  *

Когда  вода  Всемирного  потопа
вернулась  вновь  в границы  берегов,
из  пены  уходящего  потока
на  сушу  тихо  выбралась  Любовь
и  растворилась  в воздухе  до  срока,
а  срока  было -  сорок  сороков.
и  чудаки -  еще  такие  есть -
вдыхают  полной  грудью эту  смесь
и  ни  наград  не  ждут, ни  наказанья.
И,  думая,  что  дышат  просто  так,
они  внезапно  попадают  в  такт
такого  же  неровного  дыханья.
Но  вспять  безумцев  не  поворотить !
Они  уже  согласны  заплатить
любой  ценой - и жизнью  бы  рискнули, -
чтобы  не  дать  порвать, чтоб  сохранить
волшебную  невидимую  нить,
которую  меж  ними  протянули.
Их  голосам - всегда  сливаться  в  такт,
и  душам  их  дано  бродить  в  цветах,
и  вечностью  дышать в одно  дыханье,
и  встретиться - со  вздохом  на  устах -
на  хрупких  переправах  и  мостах,
на  узких  перекрестках  мирозданья.

 

Строим,  строим  города
Сказочного  роста.
А  бывал  ли  ты  когда -
Человеком  просто ?
Все  долбим, долбим, долбим,
Сваи  забиваем.
А  бывал  ли  ты  любим
И  незабываем ?

               *  *  *
У человека  в  середине  века
Болит  висок  и  дергается  веко.
Но  он  промежду  тем  прожекты  строит,
Рвет  на  ходу  подметки, землю  роет ...
И  только  иногда  в ночную  тьму,
Все  двери  заперев,  по  волчьи  воет.-
Но  этот  вой  не  слышен  никому.

???       
№  22
                   *  *  *
Люби  меня,  целуй  меня  в  тоске
за  то, что  мир  висит  на  волоске,
за  то,  что  мир,  тобою  населенный,
так  сладостен  и  так  необъясним,
что  каждый  раз  робею  перед  ним,
как  в  первый  раз  теряется  влюбленный.
Люблю  тебя - и  чушь  твою  и  суть,
шепчу  тебе  одно  и  то же:  будь !
О, будь  со  мной, мне  ничего  не  надо, -
не  мне  ль  удача  выпала  во  всем ?
Люби  меня,  и  мы  себя  спасем,
не  уводи  блуждающего  взгляда.
Сезон удачи  кончится  скорей,
чем  грянет  залп,  пугая  сизарей,
и в шуме  крыльев брызнет  кровь на  сцену.
За  то, что  жизнь  висит  на  волоске,
прижмись  ко мне, расслышь  меня  в  тоске,
не  дай  беде  прийти  любви  на  смену !
???       
???       

 

№  23

                               *  *  *

                   *  *  *

Это  город.  Еще  рано.  Полусумрак,  полусвет.
А  потом  на  крышах  солнце,  а  на  стенах  еще  нет.
А  потом  в стене внезапно  загорается  окно.
Возникает  звук  рояля.  Начинается  кино.
И  очнулся,  и  качнулся,  завертелся  шар  земной...
Ах,  механик,  ради  Бога,  что  ты  делаешь  со  мной !
Этот  луч,  прямой  и  резкий,  эта  света  полоса
Заставляет  меня  плакать  и  смеяться  два  часа,
быть  участником  событий,  пить,  любить,  идти    на  дно...
Жизнь  моя,  кинематограф,  черно-белое  кино !
Кем  написан был сценарий ?  Что  за  странный  фантазер
этот  равно  гениальный  и  безумный  режиссер?
Как свободно  он  монтирует  различные  куски
ликованья  и  отчаянья,  веселья  и  тоски !
Никому  он  не  прощает  плохо  сыгранную  роль -
будь  ты  комик  или  трагик,  будь  ты  шут  или  король.
О, как  трудно,  как  прекрасно  действующим  быть  лицом
в  этой  драме,  где  всего-то  меж  началом  и  концом
два  часа,  а  то  и  меньше,  лишь  мгновение  одно...
Жизнь  моя,  кинематограф,  черно-белое  кино !

Время,  бесстрашный  художник,
словно  на белых  страницах,
что-то  все  пишет  и  пишет
на  человеческих  лицах.
Грифелем  водит  по  коже,
перышком  тоненьким - тоже,
острой  иглою  гравера,
точной рукою  гримера...
Таинство  света  и  тени.
Стрелы,  круги  и  квадраты.
Ранние  наши  потери,
поздние  наши  утраты.
Черточки  нашего  скотства,
пятна  родимые  страха,
бремя  фамильного  сходства
с  Богом  и  с  горсточкой  праха.
Вот  человек  разрисован
так,  что  ему  уже  больно.
Он  уже просит : - Довольно,
видишь,  я  весь  разрисован !
Но  его  просьбы  не  слышит
правды  взыскующий  мастер.
Вот  он  отбросил  фломастер,
тоненькой  кисточкой  пишет.
Взял  уже перышко  в  руку -
пишет  предсмертную  муку,
самый  последний  шришочек,
малую  черточку  только...
Так  нас  от  первого крика
и  до  последнего  вздоха
пишет  по-своему  время
/ эра,  столетье,  эпоха /.
 
 

 

                *  *  *

           

Каждый  выбирает  для  себя
женщину,  религию,  дорогу.
Дьяволу  служить  или  Пророку -
каждый  выбирает  для  себя.
Каждый  выбирает  по  себе
слово  для  любви  и  для  молитвы,
шпагу  для дуэли,  меч  для  битвы
каждый  выбирает  по  себе.
Каждый выбирает  по  себе
щит  и  латы,  посох  и  заплаты...
Меру  окончательной  расплаты
каждый  выбирает  по  себе.

              Поэзия
 
Когда  земля  уже  качнулась,
уже  разверзлась  подо  мной
и  я  почуял  холод  бездны
тот  безнадежно  ледяной,
я,  как  заклятье  и  молитву,
твердил  сто  раз  в  теченье  дня :
- Спаси  меня,  моя  работа,
спаси  меня,  спаси  меня ! -
И   доброта  моей  работы
опять  мне  явлена  была,
и  по  воде  забвенья  черной
ко  мне  соломинка  плыла,
мой  тростничок,  моя  скорлупка,
моя свирель,  моя  ладья,
моя  степная  камышинка,
смешная  дудочка  моя ...

 

???       

 

№  24а

            *  *  *

                *  *  *

Случайные  связи -
они  порицаются,  став 
синонимом  грязи
у  грязной  молвы  на  устах.
Упреки в  разврате -
они по судейски грозны,
как  будто  в  растрате
священной  семейной  казны.
Но  разве  развратен
тот  случай,  совсем  не слепой,
что  так  безвозвратен -
и  все-таки  вечно  с  тобой?
В  метро,  в  электричке,
в  толпе,  тебя  взявшей  в  кольцо,
среди  обезлички -
вдруг  выплывет чье-то  лицо ...
И  жизнь  без  нажима,
лишь  горло  сжимая  тебе,
вдруг  неудержимо
вас  бросит  друг к  другу  в  толпе.
И  разве  случайна
такая  случайная  связь,
которая  тайно 
мерцает,  всю  жизнь  тебе снясь.

Детство - это  село Краснощеково,
Несмышленово,  Всеизлазово,
Скок-Поскоково,  чуть  Жестоково,
но  Беззлобино,  но  Чистоглазово.
Юность - это  село  Надеждино,
Нараспашкино,  Обольщаньино,
ну  а  если  немножко  Невеждино -
все  равно  оно  Обещаньино.
Зрелость - это  село  Разделово :
либо  Схваткино,  либо  Пряткино,
либо  Трусово,  либо  Смелово,
либо  Кривдино,  либо  Правдино.
Старость - это  село  Усталово,
Понимаево,  Неупреково,
Забывалово,  Зарасталово,
и - не дай  нам  Бог - Одиноково

???       

№ 24б

               *  *  *
Господа ! Если к правде святой
Мир дорогу найти не сумеет, -
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой !

 

???       

 

№  25

               *  *  *                                                                  *  *  *

Сидишь  беременная,  бледная.
Как  ты  переменилась,  бедная.
Сидишь,  одергивая  платьице,
И  плачется  тебе,  и плачется...
За  что  нас  только  бабы  балуют,
И  губы,  падая,  дают,
И  выбегают  за  шлагбаумы,
И  от  вагонов  отстают ?
Как  ты  бежала  за  вагонами,
Глядела  в  полосы  оконные...
Стучат  почтовые,  курьерские,
Хабаровские,  люберецкие...
И  от  Москвы  до  Ашхабада,
Остолбенев  от  немоты,
Стоят, как  каменные,  бабы,
Луне  подставив  животы.
И, поворачиваясь  к  свету,
В  ночном  быту  необжитом
Как  понимает  их  планета
Своим  огромным  животом.

Колокола,  гудошники...
Звон,  звон...
Вам,  художники
всех  времен !
Вам,  Микельанджело,
Барма,  Дант !
Вас  молниею  заживо испепелял  талант.
Ваш  молот  не  колонны
и  статуи  тесал -
сбивал  со  лбов  короны,
и  троны  сотрясал.
Художник  первородный -
всегда  трибун.
В  нем  дух  переворота
и  вечно -  бунт !

 
???       

 

№  26

№  27

                           *  *  *

                      *  *  *

Если  я  заболею,  к  врачам  обращаться  не  стану,
обращусь  я  к  друзьям - не  сочтите,  что  это  в  бреду:
- Постелите  мне  степь,  занавесьте  мне  окна  туманом,
в  изголовье  повесьте  упавшую  с  неба  звезду.
Я  шагал  напролом, никогда  я  не  слыл  недотрогой,
если  ранят  меня  в  справедливых,  но  грозных  боях -
забинтуйте  мне  голову  русской  степною  дорогой
и  укройте  меня  одеялом  в весенних  цветах !
Порошков  или  капель -  не  надо,  поверьте,  не  надо,
пусть  в  стакане  блеснут  заходящего  солнца  лучи,
жаркий  ветер  пустынь  и  серебряный  дождь  водопада -
вот  чем  надо  лечить,  вот  чем  надо,  ребята,  лечить !
От  морей  и  от  гор  тянет  свежестью,  веет  простором.
Как  посмотришь - подумаешь :  раз  только  в  мире  живем ! ...
Не  больничным  от  вас  ухожу  я, друзья,  коридором -
ухожу  я  от  вас  этим  сказочным  Млечным  путем ...

Неужели,  Мария,  только  рамы  скрипят,
только  стекла  болят  и  трепещут ?
Если  это  не  сад -  разреши  мне  назад,
в  тишину,  где  задуманы  вещи.
Если  это  не  сад, если  рамы  скрипят,
оттого,  что  темней  не  бывает,
если  это  не  тот  заповеданный  сад,
где  голодные  дети  у  яблонь  сидят
и  надкушенный  плод  забывают,
где  не  видно  огней,  но  дыханье  темней,
и  надежней  лекарство  ночное ...
Я  не  знаю,  Мария,  болезни  моей.
Это  сад  мой  стоит  надо  мною.  
???       
???       

 

№  28

                 *  *  *

От  черного  хлеба  и  верной  жены
Мы  бледною  немочью  заражены ...
Копытом  и  камнем  испытаны  годы,
Бессмертной  полынью  пропитаны  воды, -
И  горечь полыни  на  наших  губах ...
Нам  нож - не  по  кисти,
перо - не по  нраву,
Кирка - не  по  чести  и  слава- не  в славу :
Мы  ржавые  листья  на  ржавых  дубах ...
Чуть  ветер,  чуть  север - и  мы  облетаем.
Чей путь  мы  собою  теперь  устилаем ?
Чьи  ноги  по  ржавчине  нашей  пройдут ?
Потопчут  ли  нас  трубачи молодые ?
Взойдут  ли  над  нами  созвездья  чужие ?
Мы -  ржавых  дубов  облетевший  уют...
Бездомною  стужей  уют  раздуваем ...

Мы  в  ночь  улетаем !
Мы  в  ночь  улетаем !
Как  спелые  звезды  летим  наугад ...
Над  нами  гремят  трубачи  молодые,
Над  нами  восходят  созвездья  чужие,
Над  нами  чужие  знамена  шумят ...
Чуть  ветер, чуть  север -
срывайтесь  за нами,
Неситесь  за  нами,  гонитесь  за  нами,
Катитесь  в  полях,  запевайте  в степях !
За  блеском  штыка,
пролетающим  в  тучах.
За  стуком  копыта
 в  берлогах  дремучих,
За  песней трубы, потонувшей  в  лесах...

 
???       

 

№  29

                         *  *  *

                               *  *  *

Мне  бы  только теперь  до  конца  не  раскрыться,
Не  раздать  бы  всего,  что  напела  мне  птица,
Белый  день  наболтал,  наморгала  звезда,
Намигала  вода,  накислила  кислица.
На  прожиток  оставить  себе  навсегда
Крепкий  шарик  в  крови,  полный  света  и  чуда,
А уж  если  дороги  не  будет  назад, -
Так  втянуться  в него  и  не  выйти  оттуда,
И -  в  аорту,  неведомо  чью,  наугад.
 

О,  только  бы  привстать,  опомниться,  очнуться,
И  в  самый  трудный  час  благословить  труды,
Вспоившие  луга,  вскормившие  сады,
В  последний  раз  глотнуть  из  выгнутого  блюдца
Листа  ворсистого - хрустальный  мозг  воды.
Дай  каплю  мне  одну,  моя  трава  земная,
Дай  клятву  мне  взамен - принять  в  наследство  речь.
Гортанью  разрастись  и  крови  не  беречь,
Не  помнить  обо  мне  и,  мой  словарь  ломая,
Свой  пересохший  рот моим  огнем  обжечь.

 

*  *  *

Я  кончил книгу  и  поставил  точку
И  рукопись  перечитать  не  мог.
Судьба  моя  сгорела  между  строк,
Пока  душа  меняла  оболочку.
Так блудный сын срывает с плеч  сорочку,
Так  соль  морей  и  пыль  земных  дорог
Благословляет  и  клянет  пророк,

На  ангелов  ходивший  в одиночку.
Я  тот,  кто  жил  во  времена  мои,
Но  не  был  мной. Я  младший из  семьи
Людей  и  птиц,  я  пел  со всеми  вместе
И  не  покину  пиршества  живых -
Прямой  гербовник  их  семейной  чести,
Прямой  словарь  их  связей  корневых.

 

???       

 

№  30

               *  *  *

Все  глуше  музыка  души,
все  звонче  музыка  атаки.
Но  ты  об  этом  не  спеши :
не  обмануться  бы  во мраке,
что  звонче  музыка  атаки,
что глуше  музыка  души.
Чем  громче  музыка  атак,
тем  слаще  мед  огней  домашних,
и  это  было  только  так
в  моих  скитаниях  вчерашних :
тем  слаще  мед  огней  домашних,
чем  громче  музыка  атак.

Из  глубины  ушедших  лет
еще  вернее, чем  когда-то:
чем  громче музыка  побед,,
тем  горше  каждая  утрата -
еще  вернее,  чем  когда-то,
из  глубины  ушедших  лет.
И  это  все  у  нас  в  крови,
хоть  этому  не  обучали :
чем  чище  музыка любви,
тем  громче  музыка печали,
чем  громче  музыка  печали,
тем  выше  музыка  любви.
???       

 

№ 31

                   КАДИШ

(памяти польского писателя и педагога Януша Корчака, сожженого фашистами в печах концлагеря Треблинка вместе с 200-ми  еврейскими детьми-сиротами из Варшавского гетто) 

Уходят из Варшавы поезда,
И всё пустеет гетто, всё темней.
Глядит в окно полночная звезда,
Гудят всю ночь, прощаясь, поезда,
И я прощаюсь с памятью моей.
Уходят из Варшавы поезда,
И скоро наш черёд, как ни крути !
Ну, что ж, гори,  гори, моя звезда,
Гори на рукаве и на груди !
 

                *  *  *
Он убирал наш бедный двор,
Когда они пришли,
И странен был их разговор –
Как на краю земли.
Они спросили: «Ты поляк?»
А он сказал: «Поляк !»
Они сказали: «Как же так?..»
А он сказал: «Вот  так !…»
«Но ты же, Корчак, хочешь жить ?!
Зачем же, черт возьми,
Ты в гетто нянчишься, как жид,
С жидовскими детьми?
К чему, -  сказали, - трам-там-там,
К чему такая спесь?
Пойми, - сказали, - Польша – там !»
А он ответил: «Здесь !
И здесь она, и там она –
Она везде одна,
Моя несчастная страна,
Прекрасная страна !».

 

Поезд «Варшава-Треблинка»

А на Умшлягплаце, у вокзала,
Гетто ждет устало – чей черед?
И гремит последняя осанна,
Лаем полицая: «Дом сирот !»
Шевелит губами переводчик,
Глотка пересохла, грудь в тисках.
Но уже поднялся старый Корчак
С девочкою Натей на руках…
И стихает плач в аду вагонном,
И над всей прощальной маетой –
Пламенем на знамени зеленом
Клевер, клевер, клевер золотой !
 
                             *  *  *
Вот и кончена песня, вот и смолкли трещотки,
Вот и скорчено небо в переплете решетки,
И ребятам своим под вагонную тряску
Сочиняет Учитель угомонную сказку.
 И тогда, как стучат колотушкой о шпалу,
Загудели сердца колотушкой о шпалу
Загудели сердца: «Мы вернемся в Варшаву !
Мы, вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву !»
По вагонам, подобно лесному пожару,
Из вагона в вагон, от состава к составу,
Как присяга, гремит: «Мы вернемся в Варшаву !
Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву !»
 
                               *  *  *
…Пусть мы дымом истаем над адовым пеклом,
Пусть тела превратятся в горящую лаву,
Но дождем, но травою, но ветром, но пеплом -
Мы вернемся, вернемся, вернемся в Варшаву…

???       

 

№  32

           *  *  *

         *  *  *
Ни страны, ни погоста
не хочу выбирать,
на Васильевский остров
я приду  умирать.
Твой фасад темно-синий
я впотьмах не найду,
между выцветших линий
на асфальт упаду.
И душа, неустанно
поспешая во тьму,
промелькнет над мостами
в петроградском дыму.
И апрельская морось,
над затылком снежок,
и услышу я голос :
“До свиданья, дружок”.
И увижу две жизни
далеко за рекой,
к равнодушной отчизне
прижимаясь щекой ...
Словно девочки - сестры
из непрожитых лет,
выбегая на остров,
машут мальчику вслед.
 
Да не будет дано
умереть мне вдали от тебя,
в голубиных горах,
кривоногому мальчику вторя.
Да не будет дано
и тебе, облака торопя,
в темноте увидать
мои слезы и жалкое горе.
Пусть меня отпоет
хор воды и небес; и гранит
пусть обнимет меня,
пусть поглотит,
мой шаг вспоминая,
пусть меня отпоет,
пусть меня, беглеца, осенит
белой ночью твоя
неподвижная слава земная.
Все умолкнет вокруг.
Только черный буксир закричит
посредине реки,
иссупленно борясь с темнотою,
и летящая ночь
эту бедную жизнь обручит
с красотою твоей
и с посмертной моей правотою.

 

                    *  *  *

    

                   *  *  *

Мимо ристалищ, капищ,
мимо храмов и баров,
мимо шикарных кладбищ,
мимо больших базаров,
мира и горя мимо,
мимо Мекки и Рима,
синим солнцем палимы,
идут по земле пилигримы.
Увечны они, горбаты,
голодны, полуодеты.
Глаза их полны заката,
сердца их полны рассвета.
За ними поют пустыни
и вспыхивают зарницы,
звезды дрожат над ними,
и хрипло кричат им птицы,
что мир останется прежним.
Да. Останется прежним.
Ослепительно снежным -
и сомнительно нежным.
Мир останется лживым.
Мир останется вечным.
Может быть, постижимым,
Но все-таки бесконечным.
И, значит, не будет толка
от веры в себя да в Бога,
и, значит, остались только
Иллюзия и Дорога.
Плывет в тоске необъяснимой
среди кирпичного надсада
ночной кораблик негасимый
из Александровского сада.
Ночной кораблик нелюдимый,
на розу желтую похожий,
над головой своих любимых,
у ног прохожих.
Плывет в глазах холодный вечер,
дрожат снежинки на вагоне,
морозный ветер, бледный ветер,
обтянет красные ладони.
И льется мед огней вечерних,
и пахнет сладкою халвою ;
ночной пирог несет сочельник
над головою.
Твой Новый год по темно-синей
волне средь шума городского
плывет в тоске необъяснимой,
как будто жизнь начнется снова,
как будто будут свет и слава,
удачный день и вдоволь хлеба,
как будто жизнь качнется вправо,
качнувшись влево.

 

???       

 

 

 

 Вернуться на главную